Буран

времена СССР Буран, или, как его называют сейчас, Боран был центром сельского округа с крупным колхозом, где разводили коров, кур, свиней и лошадей. На Иртыше стояла нефтебаза и большой порт, куда приходили груженные углем баржи. После распада Союза село начало чахнуть — предприятия закрывались, люди уезжали, бросая дома. 67-летний Токтубай Атыканов, один из немногих коренных жителей Бурана, родился и вырос тут, работал в колхозе и совхозе. Рассказывает, что из оставшихся восьмисот жителей села около 650 — оралманы, потомки казахов, бежавших в Китай от советской власти в XX веке.

10 лет назад казахстанские власти запустили программу переселения уралманов, их размещали в основном в восточной части страны. Так пустующие дома в Буране заняли переселенцы.

Нынешние бурановцы — и коренные, и переселенцы — занимаются животноводством, но не в таких масштабах, как раньше — рук не хватает. Разводят лошадей и продают их приезжим скупщикам по низкой цене. Торговаться с ними бессмысленно, говорит Атыканов, все равно кто-нибудь из соседей даст цену ниже твоей.

Сельское хозяйство в Буране развить невозможно, говорит Токтубай, почва неплодородная, хорошо растет только кукуруза и подсолнух. Рыбалка сельчанам не приносит никаких денег. Той рыбы, которую удается поймать, хватает, что называется, только на себя.

Кара Ерцис мелеет

Буран стоит на двух реках — горном Кальжире и Иртыше. В селе Иртыш называют Черным — от тюркского Кара Ерцис, то есть Иртыш, берущий начало в земле. Местные говорят, что после развала СССР порт на реке закрыли, пароходство пришло в упадок. Расчищать постоянно меняющееся русло было некому.

В наши дни возродить пароходство все равно бы не удалось, считает местный житель Владимир, проработавший в бурановском порту капитаном несколько десятков лет. С тех пор, как Китай начал развивать промышленность и сельское хозяйство в приграничном районе, Черный Иртыш очень обмелел.

«Река меняется каждый год, сейчас от гидропоста до Иртыша осталось совсем небольшое расстояние, а раньше там была километровая зона. Воды стало меньше, а чем ее меньше, тем больше моет берега. Китай забирает воды на три канала — Карамай участок называется. Канал где-то 20 метров шириной, пять — глубиной, а песок впитывает воду капитально. И там три дамбы, они воду промоют, а сюда приходит грязь. Вперед был договор — приграничными реками должны все пользоваться. Назарбаев договаривался: сначала семь процентов [брал Китай], потом 17, а потом — сколько надо, столько и берите, вот такие пироги», — говорит Владимир.

Живем хорошо, да ничего хорошего

О том, что Иртыш тут мелеет, говорят и другие жители села. Любовь родилась и выросла в Буране, работала на хлебоприемном предприятии, пока его не закрыли в 90-х, воспитала шестерых детей. Сейчас она на пенсии, ухаживает за огородом, держит двух коров и ждет, когда  ней в гости приедут все семь внуков.

«Раньше тут и баржи были, а сейчас мелеет, мелеет река. Раньше с Усть-Каменогорска приезжали [баржи]. Каждую весну чистят русло, но уже не так, как раньше. Или люди сейчас пассивнее стали... Сейчас тут осталась почта, больница, школа и метеостанция. Была заправка, нефтебаза, живсырье, заготконтора — ничего нет. Так что, как говорится, живем хорошо, да ничего хорошего», — говорит Любовь.

Метеостанция в Буране стоит на берегу Иртыша, здесь же, в маленькой кирпичной одноэтажке с пристройкой — гидропост. Химик, что работает здесь, рассказывает, что работа у него совсем простая. «Забрал воду, а анализ делает техника», — говорит он. Именно бурановский гидропост контролирует то, каким Черный Иртыш приходит из Китая в Казахстан. Но изменить ничего не может.