Ядерные испытания здесь прекратились несколько
десятков лет назад, но еще живы те, кто помнит
звон посуды в сервантах и грибы в небе

ПОЛИГОН

Советское наследство

Тысячи квадратных километров степного ландшафта здесь кажутся особенно пустынными. Ядерные испытания прекратились тут всего пару десятков лет назад, а старшее поколение помнит грибы в небе и звон посуды в сервантах.

Жители Восточного Казахстана неохотно говорят про Семипалатинский ядерный полигон. Они считают это место своей главной болью и стыдом. За 42 года на полигоне произвели более 450 термоядерных испытаний. В результате радиацией была заражена вся восточная часть Казахстана. Официально пострадавшими считается около миллиона человек.

Полигон закрыли 1991 году, но казахстанские и иностранные специалисты продолжают его изучать. Объективных данных о том, как повлиял полигон на Иртыш, расположенный в 130 километрах от опытного поля, до сих пор нет. В 2018 году ученые России и Казахстана сообщили, что намерены до 2020 года провести исследования этого вопроса.

старшее поколение

помнит грибы в небе

и звон посуды

в сервантах

ДЕД СЕМЕЙ

«Ну, я не обижаюсь на жизнь. Не надо обижаться. Зачем?» — На Иване Степановиче старенький пиджак и потертые спортивные штаны. Он, прихрамывая и опираясь на трость, идет на почту купить газету. Ему 83 года, и всю свою жизнь он прожил в селе Знаменка, в 40 километрах от Семипалатинского ядерного полигона.

Иван Степанович лишь раз уезжал из родных мест надолго. В 1955 году он ушел в армию. Вернулся домой через три года и встретил Лену. Она приехала работать в Знаменский колхоз по комсомольской путевке из Украины, да так и осталась.

Иван и Елена прожили вместе 55 лет. В 2013 году Лена умерла от рака груди. От рака скончался и брат Ивана Степановича. От этой болезни умерли многие жители некогда большого поселка.

«Здесь же у нас испытания были. Люди, как мухи, умирали. Первые взрывы когда были, мы даже не знали, что это такое. Нас загонят всех в хибарки в наши, окна позакрывают. А тогда же крыш не было, в землянках жили. И как взрыв пройдет, будто кто-то на тележке проехал. А после взрыва солдаты тут бегают и измеряют, сколько мы схватили. Как кролики были подопытные», — говорит пенсионер. Знаменка всегда была большим селом. Иван Степанович точно помнит, что в его учетной книге завхоза местной больницы числилось три с половиной тысячи человек. Это было в 1980-х годах, но после 1993 года, когда распался колхоз, люди начали массово уезжать. По данным последней переписи, проводившейся в 2009 году, в селе жили полторы тысячи человек. Рабочих мест в Знаменке немного — больница на четыре специалиста, школа, почта и акимат (администрация). Большая часть населения — казахи.

Иван Степанович — старожил, один из немногих русских, до сих пор живущих в Знаменке. Он говорит, что русских семей осталось всего 18, да и те все пожилые люди, доживающие свой век.

Здесь же у нас

испытания были.

Люди, как мухи,

умирали

«Куда разъехались? Ну, кто в город, а кто на кладбище, — посмеиваясь, говорит пенсионер. — Я не считал, сколько людей умерло, но много. Взрывы же долго были. Сначала на земле, потом под землей. Посуда вся тарахтит в буфете — значит. взорвали под землей. Потом, уже в начале 90-х, запретили взрывы, но все равно все зараженное, мы сами зараженные. Я не знаю, есть ли у меня, я, наверное, больше других прятался. Вот такие-то дела».

На вопрос о том, болеют ли молодые жители села, Иван Степанович отвечает неохотно.

«Дети болеют. Он еще в пеленках, а уже на уколы носят. У врачей спросите, чем болеют, мне откуда знать. Но болеют. И, главное, помирают в основном молодые».

Другие жители поселка тоже не жаждут обсуждать последствия близости полигона, особенно то, как это повлияло на здоровье молодых людей и детей. И хотя опытное поле давно закрыто, жители Знаменки по-прежнему получают так называемую экологическую надбавку.

«Пять тысяч тенге в месяц (около 940 рублей). Но что она дает? Пенсия у меня 60 тысяч тенге. Одни капли мои для глаз стоят 5 715 тенге, а мне надо два флакончика на месяц. Дочка говорит: “Папка, а ты куда деньги деваешь?” Я ей отвечаю: “Галя, айда со мной в аптеку”. Я подаю рецепт, фармацевт щелк-щелк — 19 с чем-то тысяч. “Папка, я за эти деньги семью кормлю целый месяц!” “Дочка, так это я только за полмесяца деньги отдал, а еще полмесяца — еще 19”. Вот, все деньги уходят на лекарства. Очень дорогие лекарства. Раньше бесплатные давали, сейчас прекратили. Бедное государство, наверное, не знаю».

но все равно все

зараженное,

мы сами зараженные

АТОМНОЕ ОЗЕРО

Иван Степанович вспоминает, что, когда последний раз был в гостях у дочки в Семипалатинске, внуки его позвали съездить на озеро Чаган, или, как его еще называют, Атомное озеро. Оно образовалось в 1965 году в результате ядерного взрыва — так советские власти хотели обогатить сухую степь искусственными водоемами для орошения полей и питания скота. Правда, этим озером эксперименты ограничились. В свое время озеро заселили десятками видов рыбы, моллюсков и растений, из них выжило около десяти процентов живых организмов, да и те сильно мутировали за полвека. Сейчас самая частая рыба — карп. Со сладкой чешуей и почти без костей.

«Я говорю, зачем мне туда ездить, я же там столько раз был! Взрывы те озеро сделали. Наружу вышло все, и озеро стало там. Мы туда ездили рыбу ловить, а нас гоняли оттудова, а мы ловили и кушали», — смеется пенсионер.

Местные жители по-прежнему ловят рыбу на Атомном озере и очень ее хвалят. Говорят, вкусная. Возможно, люди не знают, что вода в озере может быть заражена радионуклидами, но скорее всего просто не хотят об этом думать.

Зато задумываются специалисты, изучающие последствия работы Семипалатинского полигона. В 2018 году Институт радиационной безопасности и экологии Казахстана сообщил, что ведет переговоры с акиматом Восточно-Казахстанской области и планирует изучать пути миграции радионуклидов и экологическую обстановку Атомного озера и реки Шаган, соединяющей озеро с Иртышом.

«Если посмотреть статистику, то у нас очень высокий уровень онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний. Последнее время врачи еще отмечают много аллергических заболеваний, детская заболеваемость очень высокая, но все-таки это связано с тем, что у нас одни из самых больших выбросов с производств в Казахстане. Я не могу однозначно утверждать, но, на мой взгляд, тут есть еще и воздействия испытаний, которые происходили на Семипалатинском полигоне. В Майском районе жители рассказывали, что в детстве своими глазами видели “грибы” от взрывов. Научные данные говорят, что негативные последствия радиационного поражения проявляются во втором-третьем поколении», — говорит павлодарский эколог Светлана Могилюк.

так советские власти

хотели обогатить

сухую степь

искусственными

водоемами